Новосибирск. Портрет города

16. Базарная площадь. 30-е годы. 2003. А

Михаил Казаковцев воссоздал и нарисовал Новосибирск, которого мы не знали. Несколько десятков пейзажей, прошлый век, начиная с 1910-х и заканчивая 1960-ми годами – настоящая история города в красках. На картинах – все знаменитые здания, все самые популярные виды, начиная с Оперного театра, далее весь центр города. Всё вроде бы знакомое до боли, много раз виденное – и все равно новое и незнакомое. «Позвольте, как это незнакомое, – вправе возмутиться любой коренной житель столицы Сибири. – И кинохроники сколько угодно, и фотографий завались, и старых открыток, и картин художников». И он будет прав. Да, многие художники писали Новосибирск – Грицюк, Ликман, Никольский, Художественный музей на 2015 год выпустил даже календарь с видами города. И тем не менее художественной иконографии Новосибирска как таковой до сих пор не существовало. Были отдельные работы, да, удачные, да, прекрасных художников. Но Казаковцев сделал целую галерею. Портретную галерею города. В разном возрасте, начиная почти с рождения Ново-Николаевска – и до прекрасной юности 60-х годов.*** Новосибирск вообще город молодой. Что такое сто с небольшим лет для города? Даже по сравнению с не слишком старыми соседями-сибиряками – Томском, Омском, Красноярском, Иркутском – он выглядит молодым человеком рядом с солидными взрослыми дядями и дедушками. Новосибирск и есть практически подросток – большой, образованный, но нескладный и негармоничный. Можно ли требовать гармонии от города, которому по историческим меркам без году неделя, сто лет в обед, от города, появившегося на свет лишь в 1893 году на скрещении Транссибирской магистрали и реки Оби, родившегося под мостом, рядом с насыпью железной дороги? Мама – коренная сибирячка, полноводная, широкая Обь, с родословной, уходящей в глубь веков, папа – Транссиб, деловитый, быстрый сторонник технического прогресса, как сказали бы сегодня, трудоголик. Так что Новосибирск унаследовал лучшие родительские качества – широту и динамичность, полнокровие и деловую сметку. Младенчество города пришлось на редкие в России благополучные и мирные годы, когда страна бурно развивалась – развивался и Ново-Николаевск. Развивался с какой-то сказочной скоростью, немного притормозил в Первую мировую, плавно перетекшую в революции и Гражданскую войну, сменил имя и снова пошел в рост в годы советской власти – в 1930-е его называли сибирским Чикаго. Это было лестное сравнение: о том, что Сибирь станет русской Америкой, мечтали многие русские писатели, особенно Блок. Америка не Америка, небоскребов, во всяком случае, не понастроили, но самый большой театр в стране возвели. Хотя поначалу собирались строить небывалый Дом науки и культуры – с бассейном, планетарием и сценой, по которой можно кататься на танке. В Великую Отечественную город работал как взрослый – всё для фронта, всё для Победы.         В войну дети взрослели рано – и Новосибирск повзрослел и возмужал. К концу 50-х в стране запахло оттепелью – и наш город пошел в рост, а в 1962 году стал самым молодым миллионером в мире (в хорошем смысле слова). В то время ученые обсуждали ускоренный рост детей, феномен акселерации – это как раз о нашем городе, Новосибирск – город- акселерат. Троллейбус, Коммунальный мост, техническая библиотека, филармония, консерватория и картинная галерея, ГЭС и Обское море – все это и многое другое появилось за какие-то двадцать лет. И конечно, Академгородок, уникальный проект целостного научного центра, благодаря которому Новосибирск стал пользоваться репутацией вундеркинда и эрудита. *** В силу возраста в нашем городе нет седой древности, нет освященных временем камней. Новосибирск строился бурно, и здания устаревали морально быстрее, чем физически. Поэтому в центре рядом с немногими уцелевшими от пожара столетней давности деревянными зданиями и кирпичными купеческими особняками – сталинский ампир и образцы конструктивизма, рядом с хрущевками – новорусские высотки с башенками и зеркальные торговые центры. Что называется, из-под пятницы суббота: трудно требовать от подростка хорошего вкуса. Наверное, в этой эклектике и есть своеобразие города, лицо Новосибирска. Город нескладный и непропорциональный, в нем не так много, как хотелось бы, зелени, пешеходных зон и укромных уголков, нет у него настоящего выхода к реке – но те уютные, тихие, зеленые места, что есть, всенародно любимы, будь то скверы в центре города, Заельцовский бор или зоопарк, где плодятся и размножаются даже те животные, которые обычно в неволе потомства не дают. Зато у Новосибирска есть размах и масштаб, есть простор и пространство – наша центральная площадь Ленина размерами сравнится с Красной, а Оперный театр по своим размерам – вообще вне конкуренции, московский Большой можно накрыть уникальным куполом нашего сибирского Колизея, как чехлом. А Красный проспект, особенно летом, оживленностью, многолюдием, количеством летних кафе, обилием рекламы и особенно числом автомобилей, стоящих в пробках, не уступит никакой мировой столице. Это наш Бродвей, Тверская и Елисейские Поля – но такого количества красивых девушек не встречается больше нигде.     Новосибирск, за свои сто с небольшим успевший пожить и при царском режиме, и при советской власти, и при нынешнем капитализме, свою историю знает не очень хорошо, что, в общем, понятно: молодежи свойственно смотреть вперед и строить планы на будущее, а не оглядываться назад. Но потребность в корнях есть – и потому, наверное, ходят легенды о подземельях под Оперным театром и Краеведческим музеем. Эта потребность в корнях и истории все сильней – и потому такой спрос на краеведение с человеческим лицом, на экскурсии, которые проводит городской музей, потому такой спрос на старые фотографии с городскими видами, потому так волнуется городская общественность при каждом покушении на любое здание со сколь-нибудь заметной историей, будь то клуб «Отдых» или здание кинотеатра Маяковского.    Вот Михаил Казаковцев эту потребность почувствовал. Он ее сам ощущал – и потому весь этот цикл, вся галерея началась с пейзажей его детства, с 1960-х годов: автомобили «Победа», прилавки с газировкой, прекрасные женщины, зелень летом, елка посреди площади – зимой... Личное сплелось с заказом времени, ностальгические воспоминания – с точностью исторической детали, художественная свобода – со строгостью документа. Казаковцев пишет вроде бы те же самые виды, что мы знаем по открыткам, но на его холстах любая деталь опоэтизирована и – нет, не приукрашена – приподнята, что ли. Он придумал этот Новосибирск, написал городские пейзажи, которые могли бы быть созданы в разные годы – но не были, по каким-то причинам. Казаковцев восстановил историческую справедливость. Но дело не только в прикладных задачах, в живописном краеведении. Он пишет и оперный, и вокзал, и другие знаковые места раз за разом, при разном освещении и в разные времена года – как Сезанн писал свою гору, а Моне – стога или Руанский собор. Поэтому и смотреть на эти картины интересно в целостности, сравнивая и замечая отличия, нюансы, детали. Казаковцев написал Новосибирск поэтический, в котором нет плохой погоды, в котором не происходит ничего дурного, в котором всегда улыбаются люди. И никто не умирает. Казаковцев работает машинистом настоящей машины времени – мы видим Новосибирск без рекламы, без точечной застройки, без автомобильных пробок. Новосибирск пешеходный. Новосибирск идеальный. Утопический. Сновидческий. Новосибирск, которого никогда не было.      Но теперь он есть – на картинах.

С. Самойленко